Мёртвые души

Опера Родиона Щедрина. Спектакль сопровождается синхронными титрами на русском и английском языках.

"Замысел автора был направлен на вокальное переосмысление гоголевской прозы", - написал Родион Щедрин в пояснительной записке к опере "Мертвые души". С необыкновенной чуткостью композитор откликнулся на все, что звучит в великой поэме Гоголя, и раскрыл это в емких музыкальных образах, в первую очередь именно вокальных. Кучер Селифан у Гоголя наделен "тонким певучим голосом" - в опере это высокий тенор, причем поющий в народной манере. Приторное теноровое бельканто - это Манилов, чей голос Гоголь назвал "трогательно-нежным" (Лизанька Манилова, женский дубликат мужа, вторит ему лирико-колоратурным сопрано). Читая описание игрока и гуляки Ноздрева как "мужчины высокого роста, лицом худощавого", притом еще и белокурого, Щедрин решил сделать тенором и его - учитывая буйный характер героя, драматическим. Зять Ноздрева Мижуев изъясняется у Гоголя голосом "ленивым и вялым" - в опере эта партия поручена низкому басу, по природе своей не слишком подвижному; когда герой проваливается в пьяный сон, на нижнюю границу диапазона опускается и его голос. Басом поет и Собакевич: только могучий богатырский голос широкого диапазона подходит человеку, носящему сапоги "такого исполинского размера, которому вряд ли где можно найти отвечающую ногу". Дубинноголовая вдовушка Коробочка - меццо, как и Плюшкин, которого поет певица-травести. Когда Плюшкин впервые подает голос, слушатель вздрагивает: "Ой, женщина" - в точности повторив перехваченную Гоголем мысль Чичикова при встрече с опустившимся скрягой: "Ой, баба" (мгновением позже - "Ой, нет"). При этом партия старика-скопидома нарочито антивокальна, ведь писатель назвал его голос "сиплым".

Набоков назвал "Мертвые души" грандиозным сновидением, сквозь которое прорисовывается мысль о России - "лирическая нота" гоголевской поэмы. Так построена и опера Щедрина. Ее лирические ноты сосредоточены в "дорожных" сценах, которые рефреном перемежаются с эпизодами-карикатурами. Мертвому композитор противопоставил живое; живыми сделал лица из народа - горюющую солдатку, бородатого мужика на обочине. В этих сценах поют не по-оперному, а по-крестьянски; автору помогал слуховой опыт его детства, проведенного на берегу Оки, где будущий композитор слышал и пастухов, и плакальщиц, и пьяные песни. Гоголь назвал народную песню по имени - "Не белы снеги"; Щедрин сочинил на эти слова напев, звучащий как архаичный русский фольклор, притом что музыкально-теоретический анализ выявит здесь родство с композиторскими техниками ХХ века. Многократно возвращаясь на протяжении оперы, народное пение ее и завершает. "Не плачь, не плачь, не печалься", - выпевают женские голоса, а плакать слушателю все-таки хочется, повторяя вслед за Пушкиным: "Боже мой, как грустна наша Россия!".